На главную страницу
"Дети солнца"

Главная Следующая

389

ИМПРОВИЗАЦИЯ И МАСКА К вопросу о развитии творческих способностей

актера

А. В. Толшин

ний. Маска

аска, по В. Далю, — «личина» в прямом и переносном смысле. Она может быть «накладной рожей для потехи», но может быть выражением притворства, двоедушия человека — инструментом сокрытия, маскировки истинных действий и намерений. Маска в древних культурах — символ божества, атрибут власти, выразитель любви и ужаса смерти, олицетворение первородных сил земли и неба, знак коллективного подсознательного, выраженного в ритуальных формах (причем это касалось и того, кто надевал маску и тех, кто на него смотрел). Маска в какой-то степени структурировала стихию непознанного и вводила ее в некую систему. Поэтому она являлась орудием колдовства и непременным атрибутом игрищ у самых различных народов.

Маска — простой инструмент трансформации, преображения человека. Ребенок с удовольствием надевает картонные маски и играет. Ему комфортно, он чувствует защиту и его психика освобождается. В такой игре я — уже

© А.В. Толшин, 2002. Статья выполнена в ходе реализации проекта, поддержанного РГНФ, проект № 02-06-00273д.

390 А.В. Толшин

«не я», а « не я» может позволить себе делать неожиданные вещи. Эта игра одновременно и постижение мира и познание себя.

Структурно маску можно представить, как синтез трех ипостасей: первая — видимая «личина». Это содержание маски лежит в области символики мимики. По Ф. Ницше, это аполлоновское начало. Доведенная до символического выражения первоначальная форма явления — маска горя, смерти, радости и т.д. Пластический образ, который мы можем созерцать — «субстрат страстно взволнованного человеческого тела»1. Вторая ее ипостась — явление, событие, которое за маской стоит. Это подтекст, шопенгауэрская «воля» со всей гаммой приятных и неприятных ощущений, та «воля», которая , по эстетической аксиоме Ницше «есть предмет музыки, но не ее источник». Эта ипостась, несомненно, несет в себе дионисическое начало. И третья ипостась — процесс «оживления» маски человеком. Такой процесс — структура живая, игровая, ее невозможно зафиксировать. Она существует здесь и сейчас и в полной мере присутствует в театральной игре актера. Содержание игры определяется отношением актера к первым двум ипостасям. Думается, что «оживленная» маска представляет собой феномен, в котором, говоря словами Петера Слотердайка, человеческое Я «есть лишь окаем большого поля, где происходит столкновение сил витально-сексуального Диониса и созерцательно-мечтательного Аполлона»2. При этом изначальная энергетика основ бытия и искусств сдерживается формой маски. Переходы от одной ипостаси к другой определяют движение мысли актера. Не случайно маска в ее высшем проявлении исчезла из театра. Аполлоновское начало безоговорочно победило и вся история развития театра ХХ века свидетельствует о разнообразных по форме попытках возродить начало ему противоположное.


Главная Следующая