|
|
Потом появился шикарный "Нотр Дам". Уже из рассказа Люка Пламондона автору этих строк ясно, что цельной вещи тут получиться не могло: Однажды Ричард Кочанте говорит: у меня тут музыка есть, но для песен не годится - куда бы её пристроить? Он писал её для кинофильма о Марии Каллас, который хотел снимать Дзеффирелли. Кино не состоялось, и мелодии остались бесхозными. Они позже стали песней "Belle" и финальным номером "Пой мне, Эсмеральда". Эти мелодии и оказались шлягерами "Нотр-Дам".
Остальных хитов там нет: два часа заполнены музыкой среднеарифметической - никакой. Нет и драматургии - есть номера-иллюстрации. В этом смысле опыт русской оперетты - того же Дунаевского - знал несравненно более высокие эталоны музыкального развития. "Нотр Дам" сменили еще более масштабные "Ромео и Джульетта", и повторились все те же приемы: на сцене клубилось световое марево, облаченные в престижный латекс фигуры прекрасно двигались и пели безликие мелодии; блистали мастерством акробаты и жонглеры - родовые черты французского мюзикла скоро становились штампами. Эти шоу идут в многотысячных залах-стадионах на колоссальных сценах с многоярусными уровнями и циклопической световой машинерией, где огромность пространства рождает свою эстетику. Постоянная плаксивость интонаций, свойственная французскому мюзиклу, лишает его энергии, которой славен его англо-американский собрат; в нем совершенно нет юмора и выпуклых характеров, он монотонен и не просит актерских дарований. Французский мюзикл еще в пути. Уже есть амбиции сделать государственный тип вида, есть и постановочные ресурсы для него - нет лишь авторов, довольно мощных, чтоб пышность спектакля наполнить энергией и содержанием.
|
|
